Многие проблемы обострились из-за того, что люди перестали протягивать друг другу руку15 октября, накануне дня рождения «Крымских известий», в гостях в редакции парламентской газеты побывал Председатель Верховного Совета АРК Владимир Константинов. Каждому из наших журналистов приходится регулярно освещать мероприятия с участием главы крымского парламента, а неформальная встреча с ним всего творческого коллектива состоялась впервые. В это время работала и «горячая телефонная линия», так что, кроме журналистов «КИ», пообщаться со спикером имели возможность и наши читатели, и приглашенные по такому случаю в редакцию молодые внештатные корреспонденты — студенты симферопольских вузов.
 «НАРОДУ НУЖНА ТАКАЯ ГАЗЕТА»
— Владимир Андреевич, — обратилась к гостю главный редактор газеты Ирина Иванченко, — вчера вся редакция, прильнув к мониторам компьютеров, читала сообщение о том, что подготовлен законопроект о разгосударствлении СМИ. Как относитесь к тому, чтобы отправить нас всех в «свободное плавание»? Как в таком случае взаимодействовать с органами власти? Ведь совершенно не обязательно их хвалить, но писать о том, как вы работаете, что у вас получается, а что не получается, — нужно.
— Несмотря на то, что мне близок бизнес, и я выступаю за рыночную экономику, должен признать, что частник по природе своей очень эгоистичен. Он не думает о государстве и его проблемах в целом. Если оглянуться и оценить, что мы сделали хорошего, идя по пути разгосударствления, — выясняется, очень мало, большая часть примеров негативная…
Я категорический противник полного разгосударствления. Получается: ты пришел во власть (не о себе говорю) и не имеешь никаких инструментов. Все раздали, продали, а проблемы оставили. Но, если вы все продали, то заберите и проблемы тогда, заберите пенсионеров, малоимущих, а оставьте регулируемую экономику, и тогда все будет понятно. Но у нас так не получилось. Потому не стоит торопиться и с разгосударствлением СМИ. Это нужно делать очень аккуратно, в несколько этапов.
За границей существуют государственные каналы на телевидении, и никого это не смущает, никто не собирается их продавать или акционировать. У государства должна быть позиция.
У нас что, мало свободы в прессе? Да ее столько, что уже, по-моему, «наелись» этой свободой. А коммерческой газете разве интересно писать о селах, в которые мы с вами ездим, о проблемах, с которыми там встречаемся? Нет, конечно. Это же не «жареные» факты. И куда идти в таком случае людям со своими бедами?
Народу такая газета, как ваша, нужна. И мы должны найти способ, чтобы она доходила до людей. Вообще я считаю, что «Крымские известия» уже сделали серьезный шаг, чтобы стать лучше. Пройдут выборы, и займемся следующими шагами. А торопиться отпускать вас в «свободное плавание» не будем.
— В следующем году у нас юбилей — 20-летие газеты. Какими видите «Крымские известия» в будущем?
— Успешными. А успех складывается из того, какой руководитель, какой коллектив, какая ситуация. Есть гармония, понимание — будет движение вперед. Поэтому нужно обязательно формировать такие условия, которые могли бы дать толчок развитию. Без него — застой, неинтересная работа, неинтересная жизнь. А она должна быть такой, чтобы из дома ноги сами несли тебя на работу.
«СКАЖУ ВАМ КАК СТРОИТЕЛЬ…»
— Владимир Андреевич, каким вы видите завтрашний Симферополь: как провинциальную южную столицу со своей патриархальной атмосферой или современный новый город?
— Нам надо ломать негативные стереотипы. Наверное, главная проблема в том, что внимание и властей, и гостей Крыма всегда притягивал Южный берег. Президент едет в Ялту, иностранцы — тоже. Вот если бы все, приезжая в Крым, останавливались в Симферополе, то поневоле обратили бы внимание, какие у нас улицы, гостиницы, рестораны, глядишь, рано или поздно что-то стало бы меняться…
Наша задача — повлиять на ситуацию, все поставить с головы на ноги. Я и кандидату в мэры Виктору Агееву сказал: на какой-то другой должности можно «отсидеться» и оправдаться: того не дали, этого не дали, а мэр — руководитель прямого действия, прямой ответственности. Он у всех на виду, и уже через месяц после избрания к нему придут люди и спросят: «Ну, и где твоя программа?» И ответ давать придется очень быстро.
Справедливости ради следует признать, что столицей все пользуются, а когда дело касается реальной помощи, думают: да ладно, это свои, подождут…
Вот пример. Ходил я в субботу на выставку кошек в центре города — в бывший Дворец пионеров. Кота купил. Хороший кот. А само здание отвратительное, в запущенном состоянии, антисанитария ужасная. Разве можно с этим мириться? Или, посмотрите, какой у нас Украинский театр… И таких «черных дыр» в Симферополе тьма. Даже уборка улиц — проблема. Я уже советовал Виктору Николаевичу, как ее организовать. Одного человека из горсовета закрепить, чтобы с утра до вечера за это отвечал. Иначе если так пойдет дальше, мы просто привыкнем к мусору, он станет для нас нормой. Упаси Бог до этого дойти...
 — Рядом с Верховным Советом — руины бывшего ресторана «Астория». Вам как строителю, да и как любому человеку, не может быть приятным это зрелище. Народ развалины «Стеной плача» называет. Некоторые даже говорят: «Встретимся около развалин...»
— Я дважды с хозяевами беседовал, спрашивал: может, у вас проблемы? Нужен инвестор — скажите. Они убедили, что у них есть деньги, пообещали все-таки начать реализацию проекта по возведению на этом месте отеля.
Мы не хотим ничего делать силой, хотим, чтобы все было по закону. У этой «незавершенки» есть владельцы, и забрать ее или пригнать экскаватор, как многие подсказывают, развалить нельзя.
Хозяева дали твердое обещание, что решат вопрос. Кризис им помешал якобы.
— Вы как строитель знаете, что себестоимость квартиры в многоэтажном доме невысока. Почему же они у нас стоят баснословных денег? И когда молодые люди смогут взять кредит на квартиру, как в Европе, под 3% годовых на 50 лет?
— Сейчас в Европе тоже кризис. Рухнула идея бесплатного выделения жилья людям. Еще не так давно, когда мы ездили за границу, нам показывали квартиры и говорили, что каждый человек может их получить. Сейчас оказалось, что все имеет свою цену, и не все так красиво, как нам хотели представить.
Но у нас ситуация в этом смысле еще хуже. Показатели обеспеченности жильем на одного человека несопоставимы. У нас отставание в пять раз по квадратным метрам, не говоря о качестве. Это неприемлемо для общества.
И до кризиса, и сейчас в программе Партии регионов жилищные вопросы — среди ключевых. Я хорошо знаю, насколько важно иметь квартиру.
А каким путем идти? Пока средняя заработная плата не поднимется до тысячи долларов, никакая масштабная форма кредитования работать не сможет. И проблема даже не в том, 3% или 14% годовых платить.
В организации, которую я возглавлял, мы прошли разные этапы. Допустим, предлагали людям квартиры в кредит без процентов, и они отказывались. Почему? Как-то побеседовал с женщиной-маляром. Она говорит: у меня двое детей, воспитываю их одна, зарплата — 3 тысячи гривен. Нужно одежду детям купить, еду... Денег остается так мало, что жизни не хватит, чтобы за квартиру расплатиться.
Мы делали расчеты. Механизм кредитования начинает работать при заработной плате в тысячу долларов, когда человек может одну половину этой суммы отдавать за жилье, а на другую жить. Согласитесь, это — кабала. Морально очень тяжело — ты все время чувствуешь себя должником.
Тем не менее, решать вопрос нужно, и мы сможем пройти этот путь, по моим оценкам, где-то лет за 10. До тех пор надо финансировать бесплатное жилье. А формы финансирования могут быть разные.
Мое мнение — социальное жилье для незащищенных слоев населения нужно строить и выдавать на безвозмездной основе и даже не пытаться увязывать это с заработной платой. Какой смысл, если человек все равно никогда не сможет выплатить такие суммы?
А не строить социальное жилье совсем — невозможно. Мы отстанем настолько безнадежно, что уровень нищеты достигнет критических отметок. Поэтому двигаться в этом направлении надо, и государству придется на этот период брать расходы на себя…
ЭТОТ ПУТЬ НАДО ПРОЙТИ
— Вы сделали блестящую карьеру как производственник и бизнесмен. Стали успешным, обеспеченным человеком. Зачем вам политика? Ведь о ней часто говорят, что это «грязное дело».
— Когда мне сделали предложение стать спикером, я неделю был в шоковом состоянии, не мог спать. Казалось, это настолько не мое. Это все равно, что заставить кого-то ртуть выпить. Не представлял себя в этой роли. Чтобы приносить пользу партии, был согласен стать советником, возглавлять какой-то инвестиционный форум...
Но когда посидишь в этом кресле, начинаешь понимать, что есть проблема кадров, есть проблема команды, и необходимо делать то, что нужно в определенный период времени. Ведь когда призывают на службу в армию, ты не думаешь «хочу-не хочу», а знаешь, что надо отслужить положенное время. Так и я это воспринимаю: мне надо пройти этот путь.
— Как относитесь к тому, что в Верховной Раде Украины 450 депутатов? В парламенте Швеции их всего 349 и страна процветает, а у нас с точностью до наоборот...
— Я убежден, что необходимо осуществить «переналадку» всего общества. Одна из наших глобальных проблем в том, что большая часть населения — пенсионеры и чиновники. А людей, которые реально занимаются экономикой, — очень маленький процент. И представительный орган отражает такую картину. Это одно из серьезнейших системных заболеваний нашей страны. За границей все наоборот. В реальном секторе задействовано все. И к власти совершенно иное отношение, а чиновников мало. В мэрии полумиллионного города их всего 30—50. У нас же такие раздутые аппараты! И плохо, что молодежь туда тянется.
Помню, какой был энтузиазм в 90-е годы: всем казалось, что наступила свобода для предпринимательства, горы свернем. Все кинулись в бизнес. И где этот энтузиазм сегодня? Никто уже туда не рвется. За один день можно предприятие зарегистрировать, только работай. Но хотят в теплый офис, где гарантирована зарплата, нет жесткого контроля. Если мы рассчитываем на серьезный экономический прорыв, то нужно и соответствующую команду сформировать. Иначе социальная сфера нас задавит — как танк. Проблем невероятное количество.
Приезжаешь в район: что будем посещать? Больницу, школу, дом престарелых. А предприятия? Нет их. Или не работают.
Чиновничий аппарат надо уменьшать. Думаю, в ближайшее время страна по этому пути и пойдет.
 О ЛИЧНОМ И «ФОРМУЛЕ УСПЕХА»
— Владимир Андреевич, очень хочется узнать о вас побольше. Как правило, люди, которые способны организовать свое дело, создать команду, умеют строить отношения и в малом, и в большом. Как вы строите свои семейные отношения? Что значит для вас семья? И почему не носите обручальное кольцо?
— Не люблю ни цепочек, ни колец. Никогда их не носил. Ну, не нравятся мне украшения, не привык я к ним.
Я вырос в семье, где отец и мать всю жизнь прожили вместе, до самой смерти друг другу помогали. И это представление, как нужно себя вести женщине и мужчине, во мне прочно утвердилось. Очень важно сохранять уважение всю жизнь, поддерживать друг друга. Так мы с женой и детей воспитали. Надеемся, что и они будут следовать нашим принципам.
— Чем занимаются ваши дети? Работает ли жена или ведет домашнее хозяйство?
— У жены есть уже свое «хозяйство», она стала учредителем частной школы, обязанностей хватает. Сын работает прорабом на стройке. Дочь учится в университете в Киеве на факультете международного бизнеса.
— Вы выросли в семье учителей, ваши родители воспитывали не только вас, но и учеников в школе. Как полагаете, все ли можно рассказывать родителям?
— Когда умерли родители, я поймал себя на мысли, что… ничего о них не знаю. Казалось, что они есть и будут, а ты живешь и не задумываешься, как же они живут... Это осталось недосказанным.
Все было просто: семья, забота о детях — это их главная проблема. Они для нас были как икона. Считалось, что у них, по определению, все в порядке, а проблемы только у тебя. На самом деле у них, наверняка, были свои заботы. Может, недостаток общения у меня был... Надо общаться...
Конечно, родителям нельзя все рассказывать. Хочешь потерять дружбу — скажи правду, говорят. Надо держать разумный баланс.
— Почему после окончания школы вы пошли в карьер? Ведь там тяжелый физический труд. И куда потратили свою первую зарплату?
— Стремление к самостоятельности у меня со школьной скамьи. Свои первые деньги заработал еще в четвертом классе, когда проводил лето в деревне у бабушки. Пришел почтовый перевод на 7 рублей.
На следующее лето заработал уже 37 рублей. И так было каждый год: я где-то трудился — собирал помидоры и ранние яблоки, заготавливал сено.
После школы хотел поступить учиться дальше, но из-за аппендицита не успел на вступительные экзамены. Вот и пошел на карьер. В первый месяц получил 87 рублей, не очень много, потому что низкий был разряд, потом было больше — 134 рубля, работал в две смены кувалдой… А первую заработную плату отдал маме.
— Вы часто называете себя трудоголиком, работаете по 14 часов в сутки. Но когда-то же отдыхаете? Расскажите, как.
— Я приучен трудиться с детства. И если не работаю, резко меняется настроение. Самое страшное для меня — остаться без дела. Не понимаю людей, которые ничем не заняты. Не проблема, когда много работаешь, организм так устроен, что всегда найдет способ отдохнуть, расслабиться...
От незанятости у человека образуется психологический вакуум. Когда день-два — ладно, год — еще куда ни шло, а если 3—4 года, — начинается деградация личности.
— Знакомо ли вам чувство зависти? Может ли оно настраивать человека на хорошее или все-таки разрушает личность?
— Здоровая зависть, я бы назвал это конкуренцией, — это вообще двигатель всего. Ведь мы постоянно себя с кем-то сравниваем. Стандарты стали выше, и этих сравнений сейчас больше, чем 20 или 30 лет назад. Ты сравниваешь и думаешь, почему не сделал, как это сделали другие? И такая мотивация толкает вперед. Это нормально. Я не говорю о каких-то крайних неприличных бытовых формах зависти.
— У вас наверняка есть собственная «формула успеха». Поделитесь ею с нами, пожалуйста.
— Формула эта, на самом деле, гораздо сложнее, чем может показаться. Несколько советов, тут нет одного. Первый — нужно самоотверженно относиться к делу, которое выбрал. Второй — нужно понимать, что не все будет гладко. Приведу такой пример. Одно время заниматься строительством было невыгодно, многие его бросили, разбежались. Стали ездить за границу, возить тряпки, продавать. Сохранить специалистов в нашей команде было очень непросто. Что, надо было и мне все бросить и бежать куда-то? Считаю, такие периоды в жизни нужно достойно переживать.
Сейчас у строителей тоже не самое хорошее время, опять нужно держать удар. Но одна из формул успеха в том и состоит, чтобы отдавать себя делу полностью. Если ей следуешь, появляется очень важное в бизнесе чувство, оно тебя будет вести и даже инстинктивно толкать на принятие решений. Чувство это идет не от разума, а изнутри откуда-то. А если пропадает — нужно прекращать заниматься бизнесом…
— Известно, что в высших эшелонах власти любят хвастаться дорогими дизайнерскими брендами. Вся мужская часть украинского парламента одета в костюмы от Бриони или Армани. Где вы покупаете одежду?
— На распродажах (смеется). Надеюсь, новое поколение будет избавлено от этого. У нашего же существует комплекс (теперь он, к счастью, уже проходит) — покупок. Когда попадали за границу, особенно в первый раз, было без разницы, что купить. Это может понять только поколение, которое стояло в очередях с карточками.
Когда я поехал за рубеж в первый раз, имел только 200 долларов, а надо было купить детям подарки. Пришел в магазин — изобилие. Недолго думая, нагреб конфет, и только дома выяснилось, что они все — ментоловые.
Тяга к дорогим брендам у старшего поколения и от страха: вдруг завтра заберут, вдруг все закончится и будешь опять нищим. Так почему бы не поносить, пока можно, да?
Тяга к дорогим машинам — проблема бедных стран. Чем беднее страна, тем дороже машины.
— Владимир Андреевич, вы говорили об эйфории 90-х. Вы как раз успели воспользоваться возможностями, которые тогда открылись. Как это удалось?
— В тот период я шесть лет работал по селам. Мы формировали студенческие строительные отряды, и это был целый этап моей жизни. Я очень многое построил своими руками в Крыму. Зарабатывал достаточно приличные деньги — 1200 рублей в месяц, в то время как зарплата матери была 80 рублей, а отца — 160.
Когда пошел в реальное производство, сразу обратил внимание на его неэффективность. Меня это настолько поражало, что не мог смириться, понять: почему все работают по 6 часов в день, а у нас на «шабашках» — по 12—14? Зато они приходили на собрание и рта им нельзя закрыть: тем недовольны, этим недовольны, то дай, это дай…
Я перепробовал все возможные и модные тогда формы организации труда. Какой у нас был энтузиазм, когда мы внедряли бригадный подряд и до утра сидели с расчетами! Нам казалось, какую-то истину Мальчиша-Кибальчиша открываем, такое что-то делаем, отчего завтра все изменится. И какое было глубокое разочарование, когда это не давало эффекта, на который мы рассчитывали!
И все же рано или поздно, но мы вышли на формулу успеха, хотя путь становления был очень длительный.
Я никогда не задумывался над тем, что надо много заработать. Всегда двигала мысль: надо сделать лучше, лучше.
ДЕЛА ПАРТИЙНЫЕ И ПРЕДВЫБОРНЫЕ
— Владимир Андреевич, почему вы стали членом Партии регионов? Состояли ли в КПСС? И не логичнее было бы вступить в Партию промышленников и предпринимателей?
— Да, я был членом КПСС. Почему — понятно. Люди тогда хотели быть в партии, потому что это был способ самореализации. И говорю абсолютно искренне, мы тогда верили в лозунг о светлом коммунистическом данко. Другого не видели и не знали. Потом пережил разочарование.
Почему оказался в Партии регионов? Я ее идейный сторонник. Верю, что только такая масштабная, мощная партия может что-то изменить. Любые мелкие политические проекты основаны на предвыборной технологии, за ними ничего нет.
В Партию регионов я пришел в 2004-м, когда в стране была непростая ситуация. Сделал свой выбор осознанно, потому что верил в команду, лично знал Януковича. Я не идеализирую партию. Но если кто-то и способен сегодня в нашей стране что-то сделать, то это Партия регионов. Никто не говорит, что все просто: пришел, порулил, а потом сбежал. Никуда не сбежит, а будет нести ответственность перед людьми. Конечно, президенту надо жизнь положить на это. И он по пути пошел осознанно. Это как во время войны главнокомандующий — или победил, или погиб вместе со своей армией.
— Как будет действовать социальный договор? Люди опасаются: не банальный ли это «крючок», на который «ловится» голос избирателя?
— За последнее время мы много встреч проводили с людьми, и нам их позиция понятна. Некоторые говорят: опять КПСС начинается, восстанавливают централизацию. А как по-другому, подскажите? Все развалили до основания. Ведь не навести порядок без дисциплины, жесткой вертикали?
Социальный договор — одна из форм работы депутата. Ему без договора хорошо было бы — выбрали и гуляй все пять лет. А тут — обязательства. Вступив в договорные взаимоотношения с избирателями, депутаты берут на себя ответственность.
Нам этой цепочки как раз и не хватает в системе власти. Какой бы гармоничной ни была экономическая система, все равно необходим человек, который дойдет до простого избирателя.
Все можно решить. Просто нужно сплотиться, взяться всей страной за руку, как одной команде. Так намного легче будет жить. У нас очень многие проблемы обострились как раз из-за того, что люди перестали протягивать друг другу руку.
— Примерно с конца весны заговорили о постепенном перетягивании «одеяла» в сторону Совета министров Крыма. Вы никогда не видели в этом опасности. Говорили, что в Конституции АРК четко прописаны полномочия между ветвями власти. Теперь принят Закон о Кабинете Министров Украины, и получается, что парламент Крыма отныне не влияет даже на назначение глав районных госадминистраций. С вами не станут согласовывать и назначение прокурора республики, и «главного милиционера».
— На следующий же день после того как я стал спикером, мне стали задавать вопрос: «Когда начнется война?» А я совершенно другой человек, я человек работы и созидания. Если только пойму, что никому не нужно, — не буду этим заниматься. Но воевать все равно не стану. Не мой стиль, я понимаю, к чему это ведет. На наших глазах проходили все «войны» в Крыму, и если бы мы после каждой стали больше зарабатывать — было бы хорошо, но на деле почему-то становилось все хуже и хуже.
В Донецке внутренних войн не вели, в Днепропетровске — тоже, а в Крыму то и дело разбирались друг с другом. Если и дальше идти по этому пути, то можно окончательно угробить автономию.
Если же говорить о полномочиях, то, конечно, положения нашей Конституции до конца не реализованы, хотя механизм реализации четко определен. Есть парламент, есть правительство — оно подотчетно парламенту. Но представьте себе: ты возглавляешь правительство, а кто-то командует твоим министром?
У спикера парламента свои четкие обязанности.
Есть профильные комиссии, программа развития Крыма, разделение между исполнительной и представительной властью. Например, возьмем образование. Чем должно заниматься министерство — понятно, а профильная комиссия? Она должна концентрироваться на постановке стратегических глобальных задач и фактически контролировать министерство: как исполняется бюджет, решаются кадровые вопросы? Как раз этот механизм в противовес и был создан, он нормальный, в нем не надо искать подводных камней.
Пройдет определенный период времени, правительству нужно будет отчитываться перед парламентом и докладывать, сколько отремонтировано школ, сколько больниц, какая заработная плата… Поверьте, если дело будет плохо, ни моего авторитета не хватит, ни авторитета премьера Василия Джарты...
У меня как у спикера совершенно не возникает чувство ненужности. Наоборот, считаю, что мне следует «насытить» работу парламента. У нас, в отличие, допустим, от Совмина, нет «текучки». Мы можем экспертно подходить ко многим проблемам, рассматривать их глобально, не торопясь, исследовав все, что происходит в мире, проанализировав программы… Мы даем правительству поручения и формируем задачи: чем нужно заняться в первую очередь. При правильной организации работы диспропорций не будет. Это всего лишь вопрос взаимодействия, и каждому нужно учиться работать плечом к плечу в команде. Тогда все получится.
«НАЦИОНАЛЬНУЮ ИДЕЮ ИСКАТЬ НЕ НАДО…»
— Нынешнее поколение часто называют потерянным — в том смысле, что государство не предложило ему национальной идеи. Так и непонятно, куда мы движемся, — в Европу или в Россию? Вы разделяете мнение о «потерянном» поколении, и за какие ценности посоветовали бы держаться?
— Ни в коем случае нельзя смиряться с этой терминологией. Она унизительна. Иногда приедешь в регион, а сами руководители докладывают: у нас район депрессивный. Да вы же здесь живете, тут ваш дом, родители, и вы называете его депрессивным?!
Вы никакое не потерянное поколение! Нормальное поколение с нормальными ценностями. Сейчас они одни, раньше были другие, завтра будут третьи. А поиски каких-то идеалов, национальной идеи… Да идея очень простая, ее искать не надо. Вот поездите по автономии и поймете, что нужно делать, — создать комфортные условия, чтобы дети нормально учились, молодежь получила рабочие места, имела перспективу. Ее отсутствие — самый тяжелый психологический фактор. Мы его недооцениваем сейчас. Людям надо дать надежду. Нам, нашему поколению, давали такую надежду на жилье. Она зачастую не была реализована, но она была у нас, поддерживала, как во время войны надежда на победу.
Мы должны вернуть возможность получения первого жилья, гарантированной работы и так далее. Реализация простых вещей — вот вам и национальная идея. А что еще искать, какие теории? Сделаем, чтобы всем нормально жилось, чтобы у нас были чистые улицы, чтобы все имели работу.
Какая, скажем, у бельгийцев национальная идея? Да они об этом не задумываются даже! Каждый занят своей семьей, домом. Спроси у них, как зовут премьер-министра, не все ответят.
Нам тоже нужно переключиться с глобальных теорий, сосредоточиться на решении проблем, и очень быстро идея найдется сама собой. Не надо нам идти ни на Запад, ни на Восток. Просто надо жить нормальной жизнью, не ссориться с соседями и не плевать на свою историю.
«Крымские известия» 19.10.2010
|